В чем разница «покупки мозгов» за рубежом сегодня и в прошлом.
«Россия намерена приглашать на работу ведущих иностранных ученых». Этот тезис в последнее время, в том или ином виде, довольно регулярно звучит в заявлениях самых высокопоставленных лиц РФ, включая президента и главу правительства. Почему нужны заграничные «научные мозги», пожалуй, наиболее откровенно сформулировал год назад первый заместитель главы администрации президента России Владислав Сурков. На конференции ректоров ведущих университетов страны в Екатеринбурге он сказал так: «Надо трезво смотреть на вещи: исследователи и ученые Запада и Востока шагнули дальше, чем мы. Нам нужна интернационализация науки и образования».
«Интернационализация» – это такой не хитрый эвфемизм, под которым имеется в виду привлечение в страну (за немалые деньги, естественно) крупных зарубежных специалистов. Они, как предполагается, должны дать новый толчок развитию российской науки и высшего образования. А перед отечественной наукой, по словам того же Суркова, сейчас стоят две главные задачи: модернизация и формирование инновационной экономики.
Первые шаги по привлечению научной элиты из-за рубежа в современную Россию уже сделаны. На три года (2010-2012) правительство выделило 12 млрд. рублей (т.е. $400 млн!, но до кого они дойдут?) на так называемые «мегагранты» для победителей конкурсов, нацеленных на наём известных ученых в российские ВУЗы. Максимальная сумма гранта – 150 млн. рублей (то есть до $5 млн. по приблизительному курсу 30 рублей за 1 доллар, что вообще-то немало). Из 507 заявок в прошлом году в ходе первого конкурса «независимые эксперты» (этот термин дискуссионный, поскольку и экспертов тоже кто-то выбирал) отобрали 114. А в конце октября 2010 г. совет по грантам, под личным руководством министра образования и науки РФ Андрея Фурсенко (к которому, как известно, масса претензий общественности, начиная с ЕГЭ), выбрал (хотелось бы надеяться, что без «откатов») первых 40 «грантополучателей».
С их большой группой в мае этого года встречался Дмитрий Медведев в президентской резиденции в подмосковных Горках. Список участников этой встречи, кстати, не мог не вызвать определенные смешанные чувства: в нем было много русских имен и фамилий, но с профессорскими званиями (и паспортами!) США и западной Европы. «Вы называете нас соотечественниками, и мы рады, что можем сделать полезное для,что называется, исторической родины», – говорил на встрече, возможно вполне искренно, профессор медицинского центра из штата Небраска Александр Кабанов. От имени коллег он поблагодарил Медведева за личную встречу с нанятыми учеными, а также за возможность пообщаться со своими коллегами-выпускниками советских ВУЗов, которые теперь живут в самых разных странах.
Но в ходе этой встречи выяснились и малоприятные для президента РФ детали. Оказывается, многие импортные «светила науки» не могут нормально и эффективно, как привыкли за рубежом, работать в РФ из-за многочисленных препон, создаваемых отечественной таможней, а также другими ведомствами. Для нас-то понятно, что «препоны» можно легко преодолеть с помощью баксов, но зарубежным «светилам», видимо, «отстегивать» бюрократам-нахалам от своих гонораров не хочется. В ответ Медведев неопределенно пообещал разобраться с возникшими проблемами при помощи своего помощника Аркадия Дворковича, которому дал соответствующее поручение. Но из слов Дмитрия Анатольевича, впрочем, стало ясно, что даже он ничего не может быстро сделать с российской бюрократией. Тем не менее, президент утверждал, что проект в целом успешен.
Для привлечения первоклассных иностранных специалистов российское государство готово пойти на самые разные меры. В мае депутаты Госдумы в третьем чтении поддержали поправки в законопроект «О правовом положении иностранных граждан в РФ». На особом положении, как следует из документа, оказываются иностранцы, привлекаемые, прежде всего, в высокотехнологичные отрасли- в тот же создаваемый научно-инновационный центр Сколково, где должны быть отменены квоты. Элитные «иноспецы» будут получать разрешение на работу сразу на три года, а не на год как ранее. При этом иностранцы и их семьи будут иметь право сразу получить вид на жительство в России. Создаются для них и другие весьма привлекательные условия. Например, налог на доходы от физических лиц они будут платить по ставке резидентов РФ, то есть 13% от дохода, а не прошлые 30%. Кстати, в США величина аналогичного налога с дохода достигает 35%, в Германии и Китае – 45%, в Швеции – аж 56%.
Два месяца назад стали известны победители второго конкурса, проведённого Минобрнауки с целью привлечения ведущих учёных в российские ВУЗы. Как и в прошлом году на конкурс поступило 507 заявок, но вместо ожидаемых 40 победителей отобрали только 39. Как пояснил министр Фурсенко, в условиях ограниченного финансирования было решено уменьшить число проектов. Но, по словам г-на Фурсенко, в этом году уровень заявок, якобы, был выше. Поверим?
Месяц назад вроде бы определились с президентом университета «Сколково». Как заявил глава одноимённого Фонда, отечественный миллиардер Виктор Вексельберг, им станет американец Эд Кроули- профессор Массачусетского технологического института. По словам Вексельберга, «Эд Кроули является кандидатом номер один, а по сути – без пяти минут президентом создаваемого университета. Устав будущего исследовательского университета, получившего название «Сколковский институт науки и технологий», находится на регистрации. Когда он будет зарегистрирован, Кроули сможет приступить к исполнению обязанностей».
Будут ли все эти меры действительно содействовать взятию современной Россией новых научных и технических «высот» и выводу ее экономики на передовые позиции в мире? Это пока вопрос открытый.
Сама идея приглашения многочисленных специалистов из-за границы в истории нашей замечательной и одновременно несчастной страны не нова. Похоже, «пионером» в этой области был еще государь всея Руси Иван Васильевич III, правивший на рубеже 15-16 вв. После женитьбы на византийской царевне Софье Палеолог, племяннице последнего императора Византии Константина, великий князь Иван III вскоре стал подражать византийским монархам. Начал, в частности, активно приглашать в Москву иностранных архитекторов, и прежде всего знаменитых по всей Европе того времени итальянских зодчих, у которых потом учились многие русские строители и архитекторы. Приехавший из Болоньи Аристотель Фиорованти с сыном Андреа и помощником Пьетро прославил себя сооружением в Кремле Успенского собора. В строительстве башен Кремля, в частности Тайнинской, участвовали Марк и Антон Фрязин. Марк также начал сооружение Грановитой палаты. Дальнейшими работами руководил и благополучно их закончил выходец из знаменитой в Милане династии скульпторов и архитекторов Пьетро Антонио Салари с учеником Джаном Антонио. Позже итальянские зодчие, в частности, миланец Алоизио да Каркано, сооружали великокняжеский дворец рядом с Благовещенским собором… Всем приглашенным специалистам хорошо платили из казны золотом и серебром( в Московии они , кстати, тогда не добывались), а также «мягкой рухлядью», то есть ценными мехами, которые пользовались большим спросом в Европе.
Вслед за «грекиней» Софьей в Москву, в расчете на щедрую оплату их трудов и хорошую жизнь, потянулось и немало ее соотечественников : православных священников, переводчиков, ювелиров, врачей и т.д. Некоторым иноземцам, увы, не повезло. Некий доктор «мистро Леон», вызваный Софьей из Венеции, в 1490г. был казнен, так как этот эскулап не смог вылечить наследника престола Ивана Молодого.
Московские государи и позже приглашали из-за кордона врачей и аптекарей, архитекторов и оружейных мастеров, артиллеристов и литейщиков, рудознатцев и золотых дел мастеров. А широко образованный, но недолго правивший царь Борис Годунов даже намеревался устроить в России « высшие школы» по образцу германских университетов и в 1600 году отправил некоего иностранца Иоганна Крамера за границу для приглашения профессоров. Но смерть Бориса и последующие события в России, известные под названием «смутного времени», не позволили осуществиться этому интересному замыслу.
Правление Петра I и его многочисленные реформы сопровождались большим увеличением контактов с государствами Европы. Всем известны огромные усилия Петра по преодолению отставания России от передовых, по тем временам, стран. Сделать это он хотел с помощью немцев, голландцев, англичан и других иноземцев. Уже в то время, когда родился Петр, общее число иностранцев, проживавших в России( по мнению одного иноземного путешественника) доходило до 18 тыс.человек. Их количество постепенно, но довольно быстро увеличивалось в течение всего царствования Петра. При нем были широко открыты двери для зарубежных специалистов: военных, всевозможных мастеров и ремесленников, ученых в самых разных отраслях знаний, а также для деловых людей – купцов и промышленников.
Ближайшими наставниками , учителями и сподвижниками Петра уже в начале его царствования были шотландец Патрик Гордон- крупный военный специалист, приглашенный в Россию еще отцом Петра царем Алексеем Михайловичем- и швейцарец, выходец из Женевы, Франц Лефорт. Его дом в Немецкой слободе, где в основном обитала тогдашняя колония иностранцев в Москве, часто посещался молодым русским монархом. Там Петр общался с самыми разными европейцами (и европейками, кстати); знакомился с их образом жизни и нравами ( далеко не всегда лучшими). Не без влияния Лефорта, ставшего любимцем Петра, появился царский Манифест от 16 апреля 1692г. В нем говорилось о свободном доступе в Россию иностранцев, чего раньше не было. В документе говорилось о готовности русского государства «к споспешествованию торговли с иноземцами», а также о желании принимать на русскую службу иностранцев, знающих инженерное, артиллерийское дело, а также искусных врачей. Лефорт «приложил руку» и к «Великому посольству» 1697-1698гг. в страны Европы, в котором участвовал сам молодой царь под псевдонимом Петра Михайлова. В «Великом посольстве» Франц Лефорт был назначен первым послом; вторым- Ф.А.Головин, Верховный Президент Посольских дел, а третьим – крупный дипломат Прокофий Возницын. Посольство немало способствовало привлечению в Россию прежде всего специалистов для создававшегося Петром военно-морского флота. Иностранные моряки, офицеры и инженеры сыграли немалую роль в победных сражениях войн России против Турции в конце XVII века и со Швецией в начале XVIII в.
В дальнейшем реформы Петра распространились на области администрации и законодательства, экономики, искусств, наук и т.д. Это послужило поводом к приглашению специалистов другого рода. Русские послы, находившиеся за границей, должны были искать для поступления на русскую службу садовников, агрономов, металлургов, педагогов. Когда царь решил устроить коллегии (министерства), то поручил найти иностранных ученых, в частности юристов, «для отправления дел в коллегиях». С началом строительства Санкт-Петербурга активно искались и приглашались из-за границы архитекторы, живописцы, резчики, «миниатюрные мастера», «исторические маляры», инженеры по строительству каналов – всех нужных тогда специалистов для новой столицы России не перечесть. Из Франции, скажем, были вызваны ставшие знаменитыми в России Растрелли, Лежандр, Леблон, Луи Каравак…
Петр хорошо понимал важность для страны образования и науки, особенно в сфере естественно-научных и технических знаний. Он давно вынашивал мысль о создании национальной Академии наук, но своих ученых в России тогда не было, а с иностранцами часто возникали сложности. Петр требовал, чтобы приглашались крупнейшие ученые Европы, но те не хотели ехать в далекую северную страну с почти сплошь неграмотным населением. Многие вообще не верили в реальность петровских реформ. Щекотливое дело по найму иностранных ученых было поручено немцу Иоганну Шумахеру, который приехал в Россию в 1714 г. и получил должность библиотекаря при созданном Петром Кабинете редкостей. По приказу царя Шумахер отправился за границу приглашать ученых и закупать новейшие физические и астрономические приборы. Кстати, оборудование и необходимые материалы для научных опытов тогда доставлялись в Россию обычно без излишних проволочек и весьма быстро – не в пример нынешним временам. Петр умел «укорачивать» алчность чиновников-мздоимцев, иногда вместе с их головами.
Академия наук в Петербурге по замыслу царя должна была включать в себя Университет, где будут обучать медицине, философии и юриспруденции; Гимназию, которая будет готовить студентов для университета; и, собственно, Академию как «собрание ученых и искусных людей». В Западной Европе эти учреждения обычно существовали раздельно. Петр считал такое разделение неприемлемым для России. По его мнению, «при заведении простой Академии…науки не скоро в народе расплодятся».
За год до смерти первого российского императора, в январе 1724 года, наконец, состоялось заседание правительственного Сената, на котором был утвержден проект основания Академии наук. Ее особенностью было то, что академия создавалась государством, и оно же собиралось содержать ее. Поначалу на её содержание выделялась немалая по тем временам сумма в 25 тыс. руб. в год. На Западе академии обычно не были государственными и сами искали себе средства к существованию. Петр также пообещал выдавать академикам «довольное жалованье» и даже распорядился их кормить, чтобы приезжие ученые «времени не теряли бездельно», таскаясь по трактирам. Переговоры с иностранными учеными о приглашении их на службу в русскую Академию велись весь 1724 год, но приехало их в Петербург не так уж много. Впрочем, и русские власти отбор кандидатов в академики вели весьма осторожно, а некоторым соискателям и вовсе отказывали: например, из-за неумеренной саморекламы.
Многое из вышеприведенного в те, теперь далекие от нас, времена было, наверное, весьма резонно и оправдано. Кое-что даже может быть востребовано и сегодня. Но в целом, современная ситуация в России с образованием и наукой безусловно принципиально иная, чем в петровские и постпетровские времена.
Начнем с того, что отставание нынешней науки и системы образования в России от ряда своих конкурентов в мире в период глобализации связано отнюдь не с отсутствием ученых как таковых (что было при Петре), а с проводившейся в последние два десятилетия российскими властями политикой (в большей части своей ошибочной, если не сказать более резко) в этих важнейших для страны областях.
Хроническое недофинансирование сферы образования и науки, нищенские зарплаты преподавателей и ученых привели к тому, что огромное количество образовательных и научных учреждений (даже элитных и связанных с национальной обороной!) пришли в упадок или вообще закрылись. Сотни тысяч квалифицированных преподавателей и ученых были вынуждены искать средства для выживания себя и своих семей в совершенно чуждых для них сферах- например, в мелкой торговле. А многие потеряли также уверенность в себе – превратились в «бичей», спились или вообще погибли. Лишь очень немногие сумели адаптироваться к специфическим российским «рыночным отношениям», став успешными бизнесменами и даже мультимиллионерами. При этом со временем все они, конечно, безнадежно теряли прежние навыки и квалификацию.
В то же время другие специалисты – а это тоже сотни тысяч – просто уехали из России, не видя для себя на родине никаких перспектив. Наиболее подготовленных и пробивных, правда, пригласили на работу по специальности в ВУЗы и научные центры ряда стран Запада (особенно в США) и Востока (в частности, Китая). Но многие из них так и не нашли за рубежом достойного места «под солнцем»; зарабатывают на жизнь где придется или существуют на пособия по безработице.
Тем не менее, даже понеся огромные потери, Россия и сегодня остается крупной научной державой. При этом немало серьезных деятелей высшего образования и науки страны считают весьма спорной идею заманивания специалистов из-за рубежа при помощи крупных грантов и предоставления им многочисленных льгот.
«У нас в стране колоссальный научный потенциал… Если у нас будут платить нормальные деньги, то и отечественные ученые подтянутся к мировому уровню», считает, к примеру, Председатель совета профсоюза работников РАН Вячеслав Вдовин. А доктор биологических наук Михаил Гельфанд уверен, что «одна лишь «покупка мозгов» не решит системных проблем российской науки». По его мнению, в условиях административного лоббирования, коррупции, кучи других системных дефектов не стоит надеяться, что кто-то приедет и научит заниматься наукой.
Надо заимствовать не ученых, а социальные институты; например, полноценную грантовую систему и международный аудит российских научных учреждений. Проректор МГУ им. М.В. Ломоносова, академик РАН Алексей Хохлов также убежден, что чрезмерные упования на «завоз иностранцев» – вещь неразумная. В частности потому, что вне высшей школы остаются тысячи опытных, высококвалифицированных ученых из Российской академии наук, которые могли бы серьезно поднять планку преподавания в наших ВУЗах.
Есть и очень сложная этическая сторона вопроса. Зарплаты для «иноспецов», по заключаемым с ними контрактам, могут достигать нескольких сотен тысяч и даже более миллиона долларов в год. Но как в этой ситуации будут ощущать себя даже очень крупные отечественные ученые аналогичной квалификации, работая с иностранцами бок о бок, но получая во много раз меньше? Особенно, если эти «иностранцы» – наши же бывшие соотечественники, но вовремя «свалившие» за рубеж и получившие там местное гражданство. К какому выводу подталкивает отечественного ученого или педагога такая ситуация? Весьма однозначному – уехать из России, пока не поздно, а потом, может, и вернуться, но уже в качестве высокооплачиваемого «иностранца». Непатриотично? Да, но само современное российское государство оскорбительно небрежно относится к своим ученым. А они, кстати, часть отечественной элиты.
Есть и другие серьезные сомнения в правильности выбранной модели: например, относительно того, что работать в Россию будут стремиться, если создать хорошие условия, самые лучшие и наиболее перспективные специалисты. Возможно в это верит ( или делает вид что верит) министр Фурсенко. Но в социологии есть термин «креативный возраст ученого»: имеется в виду тот великолепный период, когда ученые формулируют самые парадоксальные, часто гениальные, но в конечном счете и правильные идеи. Когда они создают прорывные технологии, делают изобретения, радикально меняющие окружающий мир. Этот «креативный возраст» давно определен: от 20-25 до 45-50 лет. А что мы видим сегодня?
Не желая никого обидеть из уже приглашенных в Россию ученых, приходится констатировать, что большинство из них уже прошли «креативный» возрастной рубеж. Конкретный пример: из 39 последних «грантополучателей» абсолютное большинство – старше 50 лет ( причем 8 человек в возрасте 60 и более лет, а 6 человек – от 70 лет и старше). Можно ли ждать от них «инноваций», прорывных научных идей и супертехнологий?
Между тем, при Петре и вскоре после него было совсем иначе. Первые академики (сплошь иностранцы) Петербургской академии наук, которых после смерти императора принимала его супруга и преемница императрица Екатерина I в августе 1725 г., были очень молоды. Гениальному математику Леонарду Эйлеру исполнилось всего лишь 20 лет, историку и этнографу Г.Ф.Миллеру – тоже. Происходившему из знаменитой семьи швейцарских математиков Даниилу Бернулли – 25, а натуралисту и ботанику И. Гмелину всего лишь 18 лет. И так далее… Умели же тогда находить самых талантливых и перспективных!
Многие из относительно молодых и уже состоявшихся ученых отечественного происхождения сегодня, увы, отнюдь не спешат вернуться на «историческую родину». Почему? Вот слова прошлогоднего Нобелевского лауреата по физике Константина Новоселова, приезжавшего в Москву на форум по нанотехнологиям. В интервью телеканалу НТВ он сказал, что одинокий гений всего сделать не может: «Вместе с ними работают студенты, техники, огромное количество фирм, производящих оборудование. Если такая пирамида есть, с ученым наверху, то такая система устойчива. Если вы просто пригласите ученого и поставите его наверх – это не сработает».
Еще более резко высказался коллега Новоселова по Нобелевской премии 2010 года Андрей Гейм: «Я хочу сказать, и это главный вопрос: а зачем меня приглашать? На черта я кому-либо в России нужен? И зачем импортные нобелевские лауреаты России нужны? Чего вы ожидаете, если людям, которых туда пытаются пригласить из-за границы, уже за 60? Они по-русски не говорят вообще, не знают условий, забыли, как все делается в России. То есть, если что они и могут привнести, это будет только их имя на каких-то лозунгах стоять. А лозунгами страна и так заполнена».
По мнению Гейма, чтобы воспитывать талантливых ученых, надо серьезно работать со студентами ВУЗов (как когда-то работали с ним в Московском физико-техническом институте), а не строить «потемкинские деревни вроде Сколково».
Разумеется, можно не соглашаться по ряду позиций с К.Новоселовым или А.Геймом. Но все равно рассчитывать всерьез придется не на заезжих ученых-варягов, а на тех, кто живет в России и верит в ее будущее. Надо не соблазнять иностранцев, даже отечественного происхождения, гонорарами в миллионы долларов, а максимально быстро поднимать зарплату в ВУЗах и институтах Российской академии наук; всячески стимулировать отечественных ученых к системной работе с будущей научной сменой. Только так можно сохранить и увеличить научную элиту в нашей стране.
Автор Владимир Батуров
